Рассказ
Было около трех часов пополудни, когда я подошел к дому моего двоюродного дяди Успы, которого называл Вашали1. Он сидел во дворе, прислонившись спиной к стволу ореха. Если верить клятвенным заверениям Вашали, дерево было посажено его предком в седьмом колене.
И правда, увялому великану с бугристой корой и иссохшим дуплом на вид было никак не меньше века. Сколько раз Езира, жена Вашали, просила срубить его, не дожидаясь, пока сильный ветер свалит эту громадину на крышу дома или придавит кого-то, но дядя терпеливо переносил бесконечный ропот жены.
– Орех будет стоять, пока я жив. Пусть не плодоносит… пусть… Это память о предках. А еще весной и летом дает прохладную тень, под которой, между прочим, любишь сидеть и ты, – отвечал он Езире.
Вашали не удивился моему появлению.
– Когда вернулся? – спросил он меня, поднимаясь навстречу.
– Позавчера, – ответил я и обнял его.
– Тебя отпустили на похороны?
Вместо ответа попросил его прочитать дуа по умершей Езире.
– Да простит ее Всевышний! И пусть Бог даст тебе, Вашали, силу и терпение вынести скорбь. Я только дома узнал о ее смерти.
– И то, что Вахи не стало, тоже не знал?
– Мне писали, что дядя тяжело болен, но я и подумать не мог, что он не справится с болезнью. Горестно, что не смог проводить и Езиру, и Ваху в последний путь.
– Брат твоего отца был настоящим къонахом. Не гонялся за земными благами. Будучи председателем богатого колхоза, жил заботами простых людей, довольствуясь для себя малым. Не пресмыкался перед начальством, но уважал труженика. Не пошел на сговор с хакимами, решившими разграбить хозяйство. Даже когда стало ясно, что хвост у районного начальства тянется аж до Москвы.
Сколько мы ни пытались уговорить его отказаться от неравной борьбы, не стал изменять своим убеждениям. Таких, как Ваха, можно сломать, но только не согнуть. Самое тяжелым для него, наверное, было предательство друзей. Но и это держал в себе.
Вот все и сказалось на его здоровье… Никогда не доводилось мне видеть такие проводы – люди с соболезнованиями шли непрерывным потоком…
– Не могу поверить, что его нет больше с нами, хотя и посетил его могилу. Когда провожал меня в армию, наказывал мне обязательно вернуться домой. Я вернулся…
К горлу подступил ком. Я замолк.
– Смерть настигала даже пророков, нам ли, простым смертным, спорить с ней… Каждый уйдет в назначенный час. Нас не спросят… Вот и Ваха с Езирой ушли, даже шестой десяток не разменяв. Жить бы да жить. В юности кажется, что пятьдесят лет – возраст стариков, а оказалось, вкус жизни начинаешь чувствовать по-настоящему только в зрелые годы. Рано ушли… Слишком рано…………………………………………………………………………………………
Продолжение читайте в журнале «Вайнах» №.4. 2025
