Рассказ
Невдалеке с шумом бежит Асса. Над рекой валком скошенной травы лежит промозглость в обнимку с влажным туманом. Туман протянулся по берегам реки, окрестным лесам и ущельям гор. Сквозь туман просачиваются капли дождя: задержавшись на камнях, они стекают с них, чтобы скрыться в набирающей силу молодой траве. Трава все ниже клонится к земле.
Идет май 1948 года.
Командиры сидят у начальства. В пойме, вверх и вниз по течению реки, видны огни не желающих разгореться костров. Красными пиявками, впившимися в живое тело, жмутся к кострам солдаты. Абу-Хажи идет к трем чеченцам, сидящим в стороне, спиной к солдатам. Один из них – бывший председатель райисполкома, второй – бывший начальник райотдела милиции, а третий – бывший участковый милиционер. Они молча приподнимаются со своих мест навстречу Абу- Хажи, но каждый в итоге остается сидеть там, где сидел.
Абу-Хажи присаживается на камень в одном ряду с ними, всматривается в берег, вдоль костров: солдаты, не получив отдыха даже ночью, сидят притихшие, усталые от трехсуточного перехода по равнине и горам. Пламя костра вьется и у их ног. Черный густой дым, не в силах пробиться вверх через плотный сырой туман, с трудом отделяется от пламени и стелется по земле, распространяя вокруг прогоркло-кисловатый запах.
Тишину неожиданно нарушает их товарищ, тот, что сидит поодаль:
– Коварство, пусть и очевидное, всегда оборачивается новыми бедами.
Они, четверо чеченцев, равны в бесправии и, одинаково бесправные, ни в чем не могут упрекнуть друг друга. Давит сознание собственного бессилия, мысли об этом бессилии, словно в дикой неистовой пляске, кружатся в голове, проникают в сердце, эта боль вплетается в нежелающее отступиться ожесточение, отчаянное, на грани безрассудства, и некому ни сказать об этой боли, ни услышать ее.
Оцепенение на мгновение охватывает всех, а потом Абу-Хажи произносит:
– У человека две ноги, а дорога должна быть одна.
Снова все затихают – и он, и они. Он, этот бурдюк несправедливости, никак не пресытится. Они, четверо чеченцев, одни из тех, кого четыре года назад вместе со всем народом выселили, а потом, спустя эти четыре года, возвратили на время на родину: каждый когда-то работал на эту власть, но сюда их привезли не потому, что власть поняла свою ошибку и хотела исправить несправедливость. Власть рассчитывает сделать их опорой своей несправедливости: ей, не имеющей ни прошлого, ни будущего, нужно, чтобы они, как огонь кузнечными мехами, продлевали жизнь этой несправедливости……………………………………………………….
Продолжение читайте в журнале «Нана» №2. 2025
